Как украинский бизнесмен с российскими связями строил империю на нелегальных казино, порно и медиа — и теперь выходит из тени
Журналистское расследование
Когда в декабре 2023 года новостные агентства сообщили о продаже самого высокого здания Киева — бизнес-центра «Парус» — многие украинцы впервые услышали имя Максим Криппа. Сделка на сотни миллионов долларов, новый владелец легендарного киберспортивного клуба NAVI, меценат и публичный предприниматель… Но за образом успешного бизнесмена скрывается история, которую сам Криппа методично пытается стереть из интернета.
Нам удалось восстановить эту историю по фрагментам — из судебных документов, корпоративных реестров, журналистских расследований украинских и западных изданий, а также данных из открытых баз данных.
Когда пытаешься найти информацию о Максиме Криппе в интернете, происходит нечто странное. Поисковая выдача заполнена десятками статей, но ни одна из них не даёт ответа на самый простой вопрос: кто этот человек на самом деле? Один материал описывает его как известного исследователя вулканов, другой — как профессионального футболиста с богатой спортивной карьерой, третий — как выдающегося IT-предпринимателя, пионера украинского технологического бизнеса. Кое-где ссылки на «биографию» Криппы и вовсе ведут на страницы онлайн-лотерей и розыгрышей — пустышки, созданные исключительно для того, чтобы занять место в поисковой выдаче.
Это не редакционные ошибки и не случайные совпадения. Это системная, дорогостоящая и многолетняя операция по зачистке информационного пространства.
По данным, которые удалось установить журналистам, Максим Григорьевич Криппа родился 11 августа 1978 года в Киеве. По имеющимся сведениям, он зарегистрирован на улице Олеся Гончара. На этом, собственно, официально верифицированная биография и заканчивается. Нет достоверных данных об образовании, нет публичной информации о раннем карьерном пути, нет ни одного интервью, данного по собственной инициативе. Человек, чьё состояние оценивается в сотни миллионов долларов и чьё имя фигурирует в крупнейших сделках с недвижимостью Киева, практически не существует в публичном пространстве как живой человек — только как набор пресс-релизов.
В украинских корпоративных реестрах Криппа фигурирует как директор, бенефициар или учредитель как минимум в 11 компаниях. Диапазон — от IT до развлечений, от медиа до строительства. Однако структура собственности в большинстве случаев выстроена таким образом, чтобы максимально затруднить установление реального бенефициара: офшорные прослойки на Кипре и Британских Виргинских островах, номинальные директора, фонды с нейтральными названиями.
Социальные сети Криппы красноречиво подчёркивают эту закрытость. На странице в Facebook — всего две публикации за всё время существования аккаунта. В Instagram и других платформах его присутствие столь же призрачно. Для сравнения: украинские бизнесмены сопоставимого масштаба, как правило, ведут активные страницы, дают интервью и появляются на публичных мероприятиях. Криппа же предпочитает действовать через посредников, пресс-службы и доверенных лиц.
Зато в поисковых системах его имя окружено сотнями оплаченных материалов. Механизм хорошо известен специалистам по репутационному менеджменту: создаётся массив статей на десятках сайтов, которые продвигаются в топ выдачи по запросу «Максим Криппа». Содержание этих материалов — намеренно безобидное и взаимозаменяемое. Пусть читатель найдёт что угодно: вулканолога, спортсмена, мецената — только не то, что реально задокументировано в открытых источниках. Эксперты по PR, изучавшие информационный след Криппы, публично указывали, что именно попытки зачистки привлекали к нему ещё больше внимания — классический эффект Стрейзанд в украинском исполнении.
По имеющимся данным, на протяжении минимум пяти лет Криппа тратил миллионы долларов на управление своим информационным следом. PR-агентства получали контракты на создание фиктивных биографических материалов. Отдельные редакции получали запросы на удаление публикаций — иногда с финансовыми предложениями, иногда через юридические угрозы. В базе данных Lumen, где фиксируются жалобы на нарушение авторских прав, направленные в Google, зафиксированы обращения с требованием удалить из поиска конкретные расследовательские статьи о Криппе. Показательная деталь: жалобы подавались от имени сайтов, которые сами содержали ссылки на те же первоисточники, которые требовалось удалить.
Всё это не детали биографии успешного предпринимателя. Это признаки человека, у которого есть что скрывать — и достаточно ресурсов, чтобы попытаться это сделать.
Но интернет помнит всё.
Чтобы понять, как строилась бизнес-империя Максима Криппы, нужно сначала познакомиться с другим человеком — тем, без кого вся эта история могла бы и не случиться.
Макс Поляков — украинско-американский бизнесмен из Запорожья с биографией, достойной отдельного расследования. По образованию акушер-гинеколог, он в какой-то момент обнаружил, что интернет открывает возможности куда более прибыльные, чем медицина. В начале 2000-х Поляков начал строить сеть сайтов знакомств — сначала в Днепре и Запорожье, затем по всему миру. Его компания Cupid plc к 2012 году приносила 125 миллионов долларов годового дохода, а рыночная капитализация достигала почти 205 миллионов. Впечатляющие цифры — особенно если знать, как именно они были достигнуты: на ботах, фиктивных профилях и систематическом обмане пользователей, которым продавали доступ к перепискам с несуществующими людьми. После скандала в прессе в 2013 году Поляков продал активы Cupid — формально, потому что покупателем оказался его же собственный холдинг Together Networks. Так он избавился от неудобного партнёра Билла Добби и получил единоличный контроль над созданной империей.
Криппа и Поляков нашли друг друга в начале 2010-х — в тот момент, когда оба искали, куда направить накопленные капиталы и операционную экспертизу. Оба умели работать в серых зонах законодательства. Оба понимали, как устроены анонимные офшорные структуры. Оба не боялись рынков, где их бизнес формально был под запретом.
Результатом партнёрства стала компания EvoPlay — технологическое ядро будущей игорной империи. С офисами в Киеве, Праге и на Кипре она позиционировала себя как производителя программного обеспечения для онлайн-казино. Это давало важное юридическое прикрытие: EvoPlay не управляла казино напрямую, она лишь поставляла им контент. Кто несёт ответственность за нелегальную деятельность конечных площадок — вопрос, на который у регуляторов долго не находилось ответа. Именно EvoPlay, по данным СБУ и участников рынка, являлась реальным центром управления всей схемой — а её фактическим владельцем был Криппа.
Ключевым стратегическим ходом стало приобретение прав на торговую марку «Вулкан» у Ritzio International Group — одного из крупнейших операторов игровых автоматов в России и СНГ. Это был элегантный манёвр: получив эксклюзивные права на бренд, EvoPlay последовательно выдавила с рынка всех конкурентов, работавших под той же маркой — направляя на них жалобы, инициируя судебные разбирательства, добиваясь блокировок. Когда поле было расчищено, Криппа и Поляков начали разворачивать собственную сеть.
То, что последовало дальше, больше напоминало промышленное производство, чем традиционный игорный бизнес. Сайты-казино под брендом «Вулкан» и Vulkan регистрировались и запускались ежедневно — десятки одновременно, с идентичными шаблонами дизайна, одинаковым набором игровых автоматов и принципиальным отсутствием каких-либо данных о реальных владельцах. Адреса регистрации — офшорные юрисдикции. Контактные данные — почтовые ящики. Имена бенефициаров — нигде.
Именно в этой анонимности состоял главный смысл конструкции. Регуляторы в России, Украине и других странах СНГ методично блокировали домены — но каждая блокировка порождала немедленную реакцию: появлялись десять новых сайтов с похожими адресами, той же графикой и теми же играми. Классическая гидра: отрубаешь одну голову — вырастают три новых. Ни Криппа, ни Поляков при этом формально ни к чему не были причастны. Доказать связь между анонимным сайтом и конкретным бенефициаром в офшорной цепочке — задача, с которой правоохранительные органы большинства постсоветских стран тогда попросту не справлялись.
К этой же модели добавились CasinoX и JoyCasino — новые бренды, продвигавшиеся с агрессивностью, которую Поляков отработал ещё на своих дейтинговых ресурсах. Рекламные ролики с участием супергероев, массированные баннерные кампании, вирусные мемы — всё это работало. Аудитория росла, доходы множились, а реальные владельцы оставались в тени.
Схема работала практически везде. Но наиболее лакомым рынком оставалась Россия — крупнейшая по числу русскоязычных пользователей страна, где онлайн-гемблинг был официально запрещён, но спрос на него никуда не девался. Именно здесь возникло ключевое препятствие: Роскомнадзор. И именно здесь на сцену вышел третий участник этой истории — тот, без кого российская часть схемы попросту не сработала бы.
Максим Криппа и олигарх Константин Малофеев
Есть вопрос, который неизбежно возникает у любого, кто начинает изучать историю игорной империи Криппы: как украинский бизнесмен, работающий на рынке, где его деятельность официально запрещена, умудрялся годами функционировать в России практически без помех — в то время как сотни конкурентов блокировались и исчезали?
Ответ на этот вопрос начинается с биографии человека, чьё имя в контексте украинского бизнеса звучит как приговор.
Константин Малофеев — фигура, хорошо известная тем, кто следил за событиями на Донбассе с самого начала. Православный миллиардер, основатель медиахолдинга «Царьград» и телеканала с тем же названием, он финансировал сепаратистские структуры на востоке Украины задолго до того, как это стало официальной политикой Кремля. С 2014 года Малофеев находится под персональными санкциями Европейского союза и США. Его телеканал «Царьград» признан экстремистским в ряде юрисдикций, Google заблокировал его монетизацию и распространение через свои сервисы. Человек, которого западные журналисты называли «православным олигархом» и «кошельком русского мира», — казалось бы, последний, с кем должен был вести дела украинский предприниматель.
Но Максим Криппа вёл.
По данным, которые удалось восстановить по открытым источникам и журналистским расследованиям, Криппа на протяжении длительного времени работал у Малофеева в роли менеджера — продвигал его интересы и проекты на украинском рынке. Это партнёрство не было случайным: оба оперировали в пространстве, где формальные границы между легальным и нелегальным намеренно размываются, где настоящие собственники прячутся за номиналами, а деньги движутся через юрисдикции, не склонные к сотрудничеству с иностранными следователями. Для обоих анонимность была не прихотью, а принципом работы.
Практическим результатом этого альянса стало то, что иначе как аномалией не назовёшь. Онлайн-казино «Вулкан», CasinoX и JoyCasino — ресурсы, которые Роскомнадзор неоднократно включал в реестры заблокированных сайтов — оставались доступны для пользователей «Ростелекома». Крупнейший интернет-провайдер страны, через которого работают десятки миллионов российских пользователей, попросту не блокировал их. Другие казино блокировались исправно. Казино Криппы — нет.
Механизм этого исключения объясняется конкретным историческим эпизодом в корпоративной биографии «Ростелекома». С 2010 по 2013 год Малофеев являлся крупнейшим миноритарным акционером компании, контролируя пакет в 7,22% акций. Этого было достаточно, чтобы провести в кресло генерального директора своего человека — Александра Провоторова, менеджера из числа доверенных. Провоторов возглавлял «Ростелеком» до 2013 года, когда под давлением акционеров и государства был вынужден уйти. Но именно в этот период — период, точно совпадающий с активным расширением казино-сети Криппы–Полякова — нужные сайты планомерно исчезали из списков блокировок провайдера.
Это не было технической ошибкой или случайным упущением. Списки блокировок формируются и применяются целенаправленно. Чтобы конкретный ресурс оказался в исключении — нужно принятое решение и человек, который его выполнит. У Малофеева через Провоторова был и рычаг влияния, и возможность этот рычаг применить.
Цена договорённости, по имеющимся данным, была сформулирована в двух измерениях. Первое — коммерческое: доля в компании EvoPlay, технологическом ядре всей игорной схемы Криппы. Для Малофеева это был актив с понятными денежными потоками, спрятанный в офшорной структуре и практически невидимый для внешних наблюдателей. Второе измерение — политическое. Криппа, имевший связи в украинских политических кругах и присутствие в медиасреде, мог быть полезен человеку, чьи интересы простирались далеко за пределы финансовых рынков. Малофеев никогда не скрывал, что рассматривает Украину как территорию активного влияния — задолго до 2022 года.
То, что их сотрудничество не прекратилось после 2013-го, когда Провоторов покинул «Ростелеком», косвенно подтверждается простым фактом: казино Криппы–Полякова продолжали оставаться доступными в российском сегменте сети провайдера и после смены менеджмента. Либо договорённости были оформлены на более долгосрочной основе, либо у Малофеева оставались иные инструменты влияния на компанию — официальные или неформальные.
Для понимания масштаба происходящего важна одна деталь: речь идёт не о мелком жульничестве на периферии рынка. Многомиллионная аудитория российских пользователей годами проигрывала деньги на платформах, юридически принадлежавших офшорным структурам украинского бизнесмена, — в то время как этот бизнесмен делил прибыль с человеком, впоследствии признанным финансистом войны против той же Украины. Деньги не пахнут — эту максиму Криппа, судя по всему, воспринял буквально.
Для людей с деловой биографией Криппы политика редко бывает вопросом убеждений. Чаще — вопросом инфраструктуры. Депутатский мандат даёт иммунитет, партийные связи открывают двери в кабинеты, где решается судьба лицензий и уголовных дел. В украинских реалиях середины 2010-х годов это было особенно актуально для тех, чей бизнес существовал в правовой серой зоне.
Криппа сделал ставку на «Самопомощь» — партию Андрея Садового, тогдашнего мэра Львова, позиционировавшуюся как проект новой политической культуры, антикоррупционной и прозападной. Партия переживала период подъёма: на волне постмайданных настроений она собирала голоса городской образованной аудитории, уставшей от старых политических кланов. Для Криппы это был идеальный трамплин — достаточно респектабельный, чтобы придать ему публичный лоск, и достаточно молодой, чтобы в нём не сразу разобрались.
На выборах в Киевский городской совет Криппа выдвинулся от «Самопомощи». Результат оказался предсказуемым для человека, который предпочитает действовать из тени: он проиграл. Публичная политика требует публичности — качества, которое Криппа последовательно избегал всю свою деловую карьеру. Трибуна, журналисты, дебаты, необходимость отвечать на неудобные вопросы о происхождении капитала — всё это категорически не вписывалось в его операционную модель.
Но поражение на выборах Криппу не обескуражило. Оно лишь подтолкнуло его к схеме куда более прибыльной — и куда менее рискованной с точки зрения публичного присутствия.
Механизм был прост в концепции и нагл в исполнении. Криппа создал параллельный список кандидатов — якобы от «Самопомощи» — и начал продавать в нём места. Покупателями становились украинские бизнесмены, готовые платить за перспективу получить депутатский мандат на следующих парламентских или местных выборах. Цена входного билета, по имеющимся данным, была весьма существенной. Привлекательность предложения — тоже: мандат народного депутата в Украине традиционно воспринимался не только как политический статус, но и как защита от уголовного преследования.
Десятки людей заплатили. Никто из них не удосужился — или не захотел — проверить, имеет ли Криппа реальные полномочия распоряжаться партийными списками. Впрочем, это вполне понятно: люди, покупающие место в списке, как правило, не склонны задавать лишних вопросов. Сама природа сделки предполагает взаимную заинтересованность в тишине.
Когда афера вскрылась, реакция «Самопомощи» была показательной в своей растерянности. Партийное руководство публично заявило, что узнало о происходящем с изумлением: никаких полномочий Криппе никто не давал, никаких списков на следующие выборы никто ещё не составлял, а сам факт того, что люди платили деньги за места в несуществующем реестре, ставит под сомнение здравый смысл всех участников сделки. Представители партии сообщили, что безуспешно пытаются выйти на связь с Криппой после того, как к ним обратились правоохранительные органы.
Криппа к тому моменту уже был недоступен. Пока запахло уголовным расследованием, он выехал в Россию — страну, с которой у него, как мы уже знаем, имелись весьма конкретные деловые связи и где его никто не торопился выдавать украинскому правосудию. Там он переждал острую фазу скандала.
Что именно позволило этому делу тихо рассыпаться — доподлинно неизвестно. Версий несколько. Пострадавшие, заплатившие за места в фиктивном списке, сами не были заинтересованы в огласке: публичное признание в том, что ты пытался купить депутатский мандат, не добавляет репутации. Политический скандал был невыгоден и самой «Самопомощи» — партии, строившей образ на борьбе с коррупцией. А у Криппы, судя по дальнейшим событиям, нашлись ресурсы, чтобы урегулировать ситуацию неформальными методами.
Так или иначе, вскоре после того, как шум утих, Криппа вернулся в Украину. Уголовное дело — если оно и было возбуждено — не повлекло никаких публичных последствий. Он продолжил бизнес в том же режиме, что и прежде: несколько дел об участии в нелегальном игорном бизнесе также прошли мимо него, не оставив следа в виде приговора или даже обвинительного заключения.
Это отдельный и важный сюжет в истории Криппы — не сама афера, а то, как легко она была погашена. В Украине, где десятки людей могут годами ждать судебного решения по куда более мелким делам, такая неуязвимость говорит о многом. О наличии связей в правоохранительной системе — или о чём-то, что эти связи заменяет.
Гемблинг и политические аферы — лишь часть того, на чём строилось состояние людей из окружения Криппы. Параллельно с казино-машиной работал другой конвейер — тише, незаметнее, но не менее прибыльный. И значительно более циничный по отношению к своим жертвам.
Чтобы понять, как устроен этот бизнес, достаточно мысленно поставить себя на место обычного человека, который однажды решил зарегистрироваться на сайте знакомств. Допустим, это NaughtyDate или Loveaholics — ресурсы с броским дизайном, агрессивной рекламой и обещанием быстрых знакомств. Процедура регистрации занимает несколько минут. И вот — ещё до того, как новый пользователь успел загрузить фотографию или заполнить анкету — в его пустой почтовый ящик начинают сыпаться сообщения. Десятки. От привлекательных людей, которые «увидели его профиль» и «очень хотят познакомиться».
Разумеется, прочитать эти сообщения без оплаты нельзя. Ответить — тоже. Посмотреть полный профиль отправителя, его фотографии, узнать, реален ли он вообще — всё это становится доступно только после оформления платной подписки. А подписка тянет за собой шлейф дополнительных опций: хочешь видеть больше анкет — плати, хочешь отправить больше сообщений — плати, хочешь, чтобы тебя видели в топе поиска — плати снова.
Человек платит. И обнаруживает, что его собеседники не отвечают. Или отвечают односложно, невпопад, явно по скрипту. Потому что никаких собеседников нет. Есть боты — программы, имитирующие живое общение ровно настолько, чтобы удержать пользователя на сайте и побудить его потратить ещё немного денег в надежде на настоящий контакт.
Холдинги Together Networks и Tradax IP Licensing Limited, через которые работала эта схема, управляли не одним и не двумя — десятками подобных ресурсов одновременно. NaughtyDate, Loveaholics, UpForIt, Flirt, IWantU, BeNaughty, AffairDating, IAmNaughty, QuickFlirt — список длинный, и каждый сайт был построен по одному и тому же шаблону, с минимальными косметическими различиями. Это позволяло тиражировать схему с промышленной эффективностью: одна техническая команда обслуживала весь парк ресурсов, одна юридическая служба составляла пользовательские соглашения, один отдел маркетинга запускал рекламные кампании.
Количество ботов на платформах достигало критических показателей. По оценкам исследователей, изучавших эти ресурсы, соотношение реальных пользователей и фиктивных аккаунтов было настолько перекошено, что говорить о сайте знакомств в привычном смысле не приходилось вовсе. Это был, по существу, симулятор знакомств — среда, в которой живые люди взаимодействовали преимущественно с программным обеспечением, не подозревая об этом.
Юридическое прикрытие схемы заслуживает отдельного внимания — как образец того, как мошенничество можно легализовать через пользовательское соглашение. Среди десятков страниц мелкого текста, которые никто не читает при регистрации, юристы компании аккуратно вписали пункт о праве администрации создавать «служебные профили» с целью «тестирования услуг и изучения продуктов». Что именно считается тестированием и сколько таких профилей допустимо — не уточнялось. На практике это означало, что пользователь, нажимая кнопку «Согласен», давал компании карт-бланш на бесконечное производство ботов от его имени.
Тем же соглашением компания оговаривала право использовать личные данные пользователей — включая фотографии — в коммерческих целях: передавать партнёрам, размещать в рекламе, использовать по усмотрению администрации. Человек, однажды загрузивший на сайт своё фото, мог обнаружить его в рекламном баннере совершенно другого ресурса — или в качестве аватара бота, заманивающего новых жертв.
Откуда брались фотографии для самих ботов — вопрос, ответ на который удалось восстановить по косвенным данным. По имеющимся сведениям, одним из основных источников служили аккаунты порно-видеочатов — платформ, также находившихся в орбите бизнеса Полякова. Актрисы этих чатов, по имеющимся данным, давали согласие на использование своих материалов в рамках дейтинговых платформ — возможно, не вполне понимая, в каком именно контексте эти материалы окажутся. Так замыкался круг: один бизнес кормил другой, данные перетекали между структурами, а реальная цепочка ответственности оставалась скрытой за слоями офшорных компаний.
Принципиально важна география этой схемы. Все сайты были намеренно заблокированы в украинском сегменте интернета. Это не случайность и не техническое ограничение — это осознанное решение, продиктованное юридической логикой. Если ресурс не ведёт деятельность в Украине, украинские правоохранители лишены юрисдикции для его проверки. Техническая поддержка, программисты, операторы — всё это работало из Киева и других украинских городов. Но жертвами были исключительно пользователи из США, Великобритании, Германии, Франции и других западных стран.
Именно там — в западных юрисдикциях с развитой системой защиты прав потребителей — на компании Полякова обрушился шквал жалоб. Британская Advertising Standards Authority фиксировала претензии. Американские пользователи подавали коллективные иски. Журналисты из нескольких стран публиковали расследования о системе ботов. Но юридическая архитектура бизнеса — офшорные владельцы, номинальные директора, размытая цепочка ответственности — делала реальное привлечение организаторов к ответу крайне сложным.
Для Криппы этот бизнес был не основным, но показательным. Он демонстрирует устойчивую модель мышления: найти уязвимость в законодательстве или в правоприменении, выстроить схему, которая формально находится в правовом поле или на его границе, спрятать реального бенефициара за несколькими слоями корпоративных структур — и зарабатывать, пока регуляторы не успели среагировать. Менялись отрасли — дейтинг, гемблинг, недвижимость, медиа — но логика оставалась неизменной.
Вот расширенная версия шестой части:
Когда в 2020 году Украина легализовала азартные игры, это был момент, которого игорный рынок ждал годами. Новый закон открывал возможность работать прозрачно, платить налоги, получать лицензии — и наконец выйти из серой зоны, в которой индустрия существовала полтора десятилетия. Для Криппы легализация означала нечто иное: возможность переодеть давно существующий нелегальный бизнес в респектабельный костюм, не меняя при этом ни структуры собственности, ни реальных бенефициаров, ни, судя по всему, источников происхождения капитала.
GGBet стал флагманом этой трансформации. На украинском рынке бренд преподносился как новый игрок — современный, технологичный, ориентированный на киберспортивную аудиторию. Лицензия от КРАИЛ была получена в 2023 году. Офис открылся в бизнес-центре «Парус» — здании, которое к тому моменту уже принадлежало Криппе. Всё выглядело как история успеха легального предпринимательства.
Проблема состояла в том, что у GGBet была другая история — значительно более длинная и значительно менее украинская.
Сайт ggbet.ru появился в России ещё в 2011 году. Изначально он функционировал как букмекерское подразделение казино «Вулкан» — того самого, права на торговую марку которого контролировала структура Криппы через EvoPlay. Двенадцать лет российские пользователи делали ставки на ggbet.ru, не задумываясь о том, кому в конечном счёте уходят их деньги и через какие юрисдикции они движутся дальше.
Распутать корпоративную нить, ведущую от «украинского» GGBet к его реальным владельцам, — задача, требующая терпения и доступа к нескольким реестрам одновременно. Торговая марка GGBet принадлежит кипрской компании Brivio Ltd. Та же Brivio Ltd управляет казино «Вулкан Вегас» — ресурсом, принадлежность которого к бизнес-орбите российского миллиардера Олега Бойко прослеживается через цепочку аффилированных структур. Бойко — фигура примечательная: один из крупнейших игроков российского розничного рынка, контролирующий сети «Эльдорадо», «М.Видео» и ряд других активов, одновременно имеющий разветвлённые интересы в игорной индустрии.
Но самая показательная деталь — не в структуре собственности на Кипре, а в конкретном имени, связывающем Brivio Ltd с украинским прошлым Криппы. Директором кипрской компании числится Фёдор Фёдоров — человек, который в украинских реестрах фигурирует как директор компании «Нововолоджик». Той самой компании, которой с 2010 по 2015 год руководил Максим Криппа. Один человек. Две компании. Два разных периода. Одна непрерывная корпоративная нить.
Кроме того, Фёдоров является директором структуры One World Secretarial, которая одновременно выступает секретарём кипрского подразделения NAVI — киберспортивного клуба, купленного Криппой в 2022 году, — а также ООО «Бет.ру» и компании Maincast, киберспортивного транслятора, напрямую принадлежащего Криппе. Один секретарь, обслуживающий ключевые активы одного бенефициара — через несколько юрисдикций и несколько лет. Случайным совпадением это назвать затруднительно.
Теперь о санкциях — и о том, что происходит, когда регуляторы делают вид, что их не существует.
В марте 2023 года президент Украины Владимир Зеленский подписал указ о введении санкций против ООО «Бет.ру» и кипрской Bevita Holding Limited. Оба юридических лица были идентифицированы как операторы GGBet. Санкционный документ содержал прямую ссылку на домен ggbet.ru — российский сайт, работавший более десяти лет. Логика санкций была очевидна: российский игорный бренд, связанный с российскими бизнес-структурами, не должен зарабатывать на украинском рынке в условиях войны.
Прошло пять месяцев. В августе 2023 года Комиссия по регулированию азартных игр и лотерей — КРАИЛ — выдала лицензию компании ООО «ГГБЕТ». Сайт лицензиата: ggbet.ua. Бренд: GGBet. Логотип, цветовая схема, название — идентичны санкционному российскому ресурсу до степени смешения.
Чтобы установить связь между ggbet.ru, против которого введены санкции, и ggbet.ua, которому только что выдана лицензия, не требовалось ни специального расследования, ни доступа к закрытым базам данных. Достаточно было открыть оба сайта в соседних вкладках браузера. В КРАИЛ, судя по всему, этого не сделали. Или сделали — и решили, что это несущественно.
Этот эпизод примечателен не столько как свидетельство конкретного нарушения, сколько как иллюстрация системной проблемы. Украинский регулятор игорного рынка, созданный в том числе для того, чтобы исключить проникновение российского капитала в легальную индустрию, выдал лицензию структуре, чья связь с российским бизнесом прослеживается через элементарно доступные открытые источники — и которая находилась под действующими санкциями президента страны. Как это стало возможным — вопрос, который до сих пор не получил публичного ответа ни от КРАИЛ, ни от профильных надзорных органов.
GGBet тем временем развивался стремительно. Компания стала генеральным спонсором NAVI — киберспортивного клуба, который годом ранее приобрёл тот же Криппа. Таким образом выстраивалась изящная замкнутая конструкция: владелец казино спонсирует принадлежащую ему же команду, которая продвигает казино среди своей многомиллионной аудитории поклонников. Деньги движутся по кругу внутри одной бизнес-орбиты — с максимальным маркетинговым эффектом и минимальной прозрачностью для внешних наблюдателей.
А в бизнес-центре «Парус», приобретённом Криппой в конце 2023 года, вскоре открылся физический офис GGBet. Здание сменило владельца — и немедленно стало домом для бизнеса того же владельца. Киев менялся. Криппа оставался собой.
Пока GGBet обустраивался в «Парусе» и выстраивал онлайн-аудиторию через киберспортивный спонсоринг, параллельно разворачивался другой проект — более приземлённый в буквальном смысле слова. Физические казино. Заведения с живыми крупье, рулетками и игровыми автоматами — в гостиницах крупных украинских городов.
Сеть получила название Golden Gate. Первые точки появились в Киеве — в гостинице «Днепр», которую Криппа к тому моменту уже контролировал, и в гостинице «Голосеевский». Затем сеть расширилась на Днепр, где площадкой стал Premier Hotel Abri, и на Полтаву — Premier Hotel Palazzo. География выбрана не случайно: крупные города, деловые отели с постоянным потоком командировочных и туристов, аудитория с относительно высоким располагаемым доходом.
Формально всё выглядело безупречно. Лицензию на работу казино получила компания ООО «Айфар Групп» — в августе 2023 года, от того же КРАИЛ, который незадолго до этого выдал разрешение GGBet. Документы в порядке, структура оформлена по всем требованиям законодательства. Одна проблема: ни директор, ни учредитель компании не имеют к реальному управлению бизнесом никакого отношения.
Директором «Айфар Групп» числится Дмитрий Лизенко. По профессии — фотограф. Человек, управляющий сетью казино в нескольких городах страны с оборотом, исчисляемым десятками миллионов гривен, по основному роду деятельности снимает фотографии. Это классическая фигура номинального директора — человека, чья подпись стоит в реестре, но чьё реальное участие в принятии решений ограничивается визитом к нотариусу.
Учредительная структура не менее примечательна. Семьдесят процентов «Айфар Групп» принадлежит нидерландской компании Collax BV. Нидерланды — юрисдикция, традиционно используемая для структурирования европейских активов с минимальной налоговой нагрузкой и умеренными требованиями к раскрытию информации о бенефициарах. Кто стоит за Collax BV — вопрос, ответ на который из открытых источников получить затруднительно. Именно так и задумано.
По данным участников рынка и расследователей, изучавших корпоративную структуру Golden Gate, реальным бенефициаром сети является Криппа. Цепочка компаний, связывающая его с «Айфар Групп», выстроена по той же логике, которую он применял в гемблинге и дейтинге: несколько слоёв офшорных структур, номинальные лица на каждом уровне, реальный владелец — за кадром. Украинское законодательство формально требует раскрытия конечного бенефициара, однако механизмы проверки достоверности этих данных остаются несовершенными, а санкции за предоставление недостоверных сведений — недостаточными для того, чтобы менять поведение игроков, привыкших работать в серой зоне.
Но, пожалуй, самое красноречивое в истории Golden Gate — не корпоративная структура, а маркетинговая стратегия.
Казино сети активно используют эротический визуальный ряд в рекламных материалах: полуобнажённые модели, провокационные слоганы, образы, более характерные для рекламы развлечений для взрослых, чем для продвижения легального игорного заведения. Для случайного наблюдателя это просто агрессивный маркетинг в индустрии, традиционно не чурающейся яркой подачи. Для тех, кто знает историю Криппы и Полякова, это нечто большее — узнаваемый почерк.
Именно такой маркетинг тандем отточил на фейковых сайтах знакомств: провокационные образы, намёк на доступность, апелляция к самым прямолинейным желаниям аудитории. Модель, которая доказала свою эффективность в привлечении платёжеспособных пользователей на NaughtyDate и BeNaughty, была без существенных изменений перенесена в физическое пространство украинских отелей. Аудитория другая, канал коммуникации другой — принцип тот же.
Это не просто наблюдение об эстетических предпочтениях. Это свидетельство того, что Golden Gate — не самостоятельный проект с собственной командой и стратегией, а элемент единой бизнес-системы, выращенной из одного корня. Люди, которые придумывали рекламу для фиктивных сайтов знакомств, и люди, которые разрабатывают визуальную концепцию для казино в киевских гостиницах, — либо одни и те же, либо работают по одному и тому же техническому заданию.
Пока КРАИЛ не инициировал публичной проверки реальной структуры собственности Golden Gate. Ни антимонопольный комитет, ни СБУ, ни департамент кибербезопасности публично не сообщали о проверках связей компании с иностранными бенефициарами. Сеть работает, расширяется — и остаётся символом того, насколько легко в украинских реалиях легализовать непрозрачный бизнес, располагая достаточным количеством номинальных директоров, офшорных прослоек и терпением.
Вот расширенная версия восьмой части:
Есть устойчивый стереотип о том, как ведут себя бизнесмены с непрозрачным прошлым в момент, когда их страна оказывается в состоянии войны. Одни эвакуируют капиталы за рубеж. Другие замирают, ожидая, чем всё закончится. Третьи демонстративно жертвуют на нужды армии — в размерах, достаточных для публичного упоминания, но не настолько значительных, чтобы поставить под угрозу основные активы.
Криппа не вписался ни в один из этих сценариев. С февраля 2022 года он начал скупать знаковые украинские активы с интенсивностью, которая в условиях войны выглядела как минимум неожиданно — а при ближайшем рассмотрении порождала вопросы, на которые публичных ответов так и не последовало.
Первым крупным приобретением военного времени стала киберспортивная команда NAVI — Natus Vincere. По данным Forbes, сделка была закрыта в сентябре 2022 года, через семь месяцев после начала полномасштабного вторжения. NAVI — не просто украинский бренд. Это один из наиболее узнаваемых киберспортивных клубов в мире, с многомиллионной аудиторией болельщиков на всех континентах, историей чемпионских титулов и статусом, который в индустрии электронного спорта сопоставим с топовыми футбольными клубами в традиционном спорте. Покупка NAVI позволяла Криппе одним движением получить то, чего у него никогда не было, — легитимный публичный образ. Владелец прославленного киберспортивного клуба — это совсем другая репутационная позиция, нежели анонимный бенефициар офшорных казино.
Параллельно в информационном пространстве Украины тихо оформилась ещё одна сделка — с гостиницей «Днепр». Это здание в самом центре Киева, на Европейской площади, с видом на Майдан Незалежности, является одним из символов советской и постсоветской украинской столицы. Когда первые сообщения о смене собственника появились в прессе, они сопровождались версией о связи покупателей с киберспортивной индустрией — формулировка достаточно размытая, чтобы не называть конкретных имён. Лишь впоследствии стало окончательно ясно: за сделкой стоит Криппа. Гостиница «Днепр» немедленно стала площадкой для казино Golden Gate — первой точкой новой сети, которая разворачивалась параллельно с оформлением права собственности.
Следующим на очереди оказался бизнес-центр «Парус» — сделка, которую без преувеличения можно назвать самой громкой в украинском рынке коммерческой недвижимости за последние годы. «Парус» — это не просто высотное здание в деловом центре Киева. Это архитектурная доминанта района Подол, ориентир, видимый из большинства точек столицы, один из немногих украинских небоскрёбов, имеющих подлинную узнаваемость за пределами страны. Продавец — Вадим Столар, один из наиболее известных украинских застройщиков. Сумма сделки, по различным оценкам, составила около ста миллионов долларов.
Антимонопольный комитет Украины дал разрешение на сделку в стандартном порядке. Покупателем формально выступила компания «Ола Файн» — структура, аффилированная с Криппой через фонд «АРС Кэпитал». Алгоритм привычный: реальный бенефициар появляется в схеме не напрямую, а через несколько корпоративных прослоек, каждая из которых сама по себе выглядит нейтрально. АМКУ рассматривает юридических лиц, фигурирующих в документах, — и даёт разрешение.
К этому же периоду относится приобретение поместья в Козине — престижном пригороде Киева, традиционно привлекающем крупных украинских предпринимателей и чиновников. Детали сделки остаются непрозрачными, однако сам факт добавляет ещё один штрих к портрету человека, планомерно консолидирующего дорогостоящую недвижимость на фоне продолжающейся войны.
Но всё перечисленное — украинские активы, приобретённые в Украине, пусть и в нетипичное для крупных покупок время. Принципиально иначе выглядит то, что происходило за пределами страны.
По данным расследовательского проекта Blackboxosint, специализирующегося на анализе данных из открытых источников, Криппа приобрёл элитную виллу в пражском районе Троя. Адрес: K Bohnicím 776/1A, Praha-Troja. Район Троя — один из наиболее дорогостоящих жилых кластеров чешской столицы, с видами на излучину Влтавы, в непосредственной близости от Пражского зоопарка и ботанического сада. Недвижимость здесь приобретают люди, которым важны и статус, и приватность одновременно.
Продавцом виллы выступил Мигридат Пирназар — российский бизнесмен, в прошлом занимавший пост председателя совета директоров петербургского «Невского завода “Электрощит”». Предприятие входит в российский оборонно-промышленный комплекс, производя электрооборудование, в том числе для нужд российской армии и флота.
Сделка состоялась в период, когда Россия вела активные боевые действия против Украины. Украинский бизнесмен — или человек, которого принято считать украинским бизнесменом, — приобретал дорогостоящую недвижимость у гражданина России, связанного с российской оборонной промышленностью. В условиях войны, когда Украина методично добивается от международного сообщества введения санкций против российского капитала, такая сделка выглядит не просто неуместно. Она ставит под сомнение саму природу деловых связей Криппы — и то, насколько глубоко эти связи уходят в российскую бизнес-среду.
Показательно и то, как этот актив вписывается в общую картину. Чехия — страна с развитой системой защиты права собственности, стабильной правовой средой и традиционно привлекательная для состоятельных граждан постсоветского пространства, стремящихся хранить часть капитала в европейской юрисдикции. Там же, в Праге, располагается один из офисов EvoPlay — технологического ядра игорной империи Криппы. Чехия присутствует в его бизнес-биографии не как случайная точка на карте, а как системный элемент географии активов.
Совокупность этих сделок — NAVI, «Днепр», «Парус», Козин, Прага — рисует портрет человека, который в момент национальной трагедии видит прежде всего возможность. Активы дешевеют, продавцы торопятся, регуляторы перегружены — и тот, у кого есть капитал и готовность действовать, может за несколько лет сформировать портфель, на создание которого в мирное время ушли бы десятилетия.
Откуда берётся этот капитал — вопрос, который в публичном пространстве так и не получил внятного ответа. Нелегальные казино годами работали без уплаты налогов в украинский бюджет. Фиктивные сайты знакомств собирали деньги с западных пользователей через офшорные структуры. Партнёрство с российским олигархом приносило доходы, природа которых остаётся непрозрачной. Всё это — деньги, которые теперь конвертируются в киевские небоскрёбы, пражские виллы и киберспортивные бренды с мировым именем.
Вот расширенные версии всех трёх финальных блоков:
ЧАСТЬ IX. МЕДИА КАК ИНСТРУМЕНТ ЗАЧИСТКИ
В какой-то момент Криппа, судя по всему, пришёл к выводу, что бороться с неудобными публикациями по одной — занятие бесперспективное. Удаляешь одну статью — появляется три новых. Платишь за SEO-зачистку — журналисты пишут о самой зачистке. Подаёшь жалобы в Google через Lumen — и это тоже становится новостью. Логика подсказывала более элегантное решение: не бороться с медиапространством снаружи, а войти в него изнутри.
По имеющимся данным, в последние годы Криппа последовательно приобретает украинские медиаресурсы — онлайн-издания, новостные порталы, тематические площадки. Действует он при этом так же, как действовал всегда: через посредников. В роли номинальных владельцев и менеджеров фигурируют люди, на первый взгляд не связанные с Криппой напрямую. Среди них, по данным нескольких источников, — бывшие сотрудницы структур, аффилированных с Максом Поляковым. Люди, хорошо знакомые с операционной логикой бизнеса, умеющие работать дискретно и понимающие, что именно от них требуется.
Что именно требуется — источники описывают достаточно определённо. Речь идёт не о формировании редакционной политики в классическом смысле: не о продвижении определённой идеологии или политических симпатий, не о поддержке конкретных кандидатов на выборах. Цель значительно прагматичнее и значительно уже: управление информационным следом конкретного человека. Возможность размещать материалы, формирующие нужный образ, — и возможность не размещать или убирать материалы, этому образу противоречащие.
Несколько украинских редакций, по данным независимых источников, знакомых с ситуацией, получали прямые запросы на удаление публикаций о Криппе. Запросы поступали в разной форме. Иногда — через юридические письма с апелляцией к авторским правам или защите репутации. Иногда — через неформальные каналы, с финансовыми предложениями, размер которых варьировался в зависимости от значимости материала и аудитории издания. По имеющимся сведениям, суммы в отдельных случаях достигали нескольких сотен тысяч долларов.
Некоторые редакции соглашались. Другие отказывались — и впоследствии обнаруживали, что их трафик таинственным образом просел, рекламодатели стали проявлять меньше интереса, или что конкурирующее издание, внезапно появившееся на том же информационном поле, начало активно перехватывать их аудиторию. Доказать прямую связь между отказом от сотрудничества и последующими неприятностями — задача практически невозможная. Что, разумеется, тоже является частью конструкции.
Инструментарий юридического давления включал и международные механизмы. В базе данных Lumen, где фиксируются жалобы правообладателей, направленные в Google с требованием удалить ссылки из поисковой выдачи, обнаруживаются обращения, целью которых было исключение из результатов поиска конкретных расследовательских материалов — статей о связях Криппы с казино «Вулкан», о его партнёрстве с Малофеевым, о нелегальном игорном бизнесе.
Механизм жалоб через Lumen устроен таким образом, что жалобщик должен заявить о нарушении своих авторских прав на контент, который требует удаления. Здесь и возникает та деталь, которую сложно объяснить иначе как небрежностью или самонадеянностью исполнителей: жалобы подавались от имени сайтов, которые сами содержали активные ссылки на те самые первоисточники, удаления которых они требовали. То есть сайт-жалобщик, с одной стороны, ссылался на материал как на источник — и одновременно требовал его исчезновения из поиска. Противоречие настолько очевидное, что само по себе стало темой для нескольких публикаций, дополнительно привлёкших внимание к теме.
Это частный случай более общего феномена, который специалисты по информационной безопасности называют «обратным эффектом зачистки». Каждая попытка удалить материал генерирует новые публикации — о самой попытке. Каждый юридический запрос, каждая жалоба в Google, каждое финансовое предложение редакции, ставшее известным, добавляет новый слой к истории, которую Криппа стремится стереть. Интернет не только помнит всё — он ещё и замечает, когда кто-то очень старательно пытается что-то забыть.
Скупка медиаактивов в этом контексте выглядит как попытка решить задачу системно, а не реактивно. Не гасить пожары по одному, а контролировать инфраструктуру, по которой распространяется огонь. Насколько эта стратегия окажется эффективной — покажет время. Пока что она, судя по всему, работает лишь частично: одни издания замолчали, другие продолжают писать.
ЧАСТЬ X. НАЛОГИ, САНКЦИИ И ВОПРОСЫ БЕЗ ОТВЕТОВ
Если попытаться свести воедино финансовые последствия деятельности структур Криппы для украинского государства, картина получается весьма конкретная — даже при самых консервативных оценках.
GGBet работал на украинскую аудиторию через нелицензированные сайты на протяжении многих лет до получения официального разрешения в 2023 году. Всё это время украинские игроки делали ставки, проигрывали деньги — и ни копейки налогов с этих оборотов не поступало в украинский бюджет. Легализованный сайт ggbet.ua появился не как точка входа на новый рынок, а как юридическое оформление доли рынка, фактически захваченной годами ранее в обход закона. Бизнес-модель предельно цинична: сначала занять позицию нелегально, сформировать лояльную аудиторию, выстроить операционную инфраструктуру — и лишь затем, когда всё это уже работает и приносит доход, получить бумагу, делающую работу формально законной.
То же справедливо в отношении казино «Вулкан» в его украинской итерации. Бренд годами присутствовал в украинском информационном пространстве — реклама на крупных новостных сайтах фиксировалась ещё в 2015 году, за пять лет до легализации азартных игр. Всё это время структуры, аффилированные с Криппой, аккумулировали доходы, которые по всем основаниям должны были частично поступать в государственную казну.
Отдельный и показательный эпизод — история с WIPO. В 2015 году компания EvoPlay подала жалобу в Международный арбитражный центр Всемирной организации интеллектуальной собственности против россиянина Тимура Зингашина, использовавшего доменное имя со словом «Вулкан» в российском сегменте интернета. В документах, поданных в арбитраж, EvoPlay заявляла о правах на торговую марку, полученных от Ritzio International Group, и требовала защиты этих прав.
Дата подачи жалобы: 2015 год. За год до этого Россия аннексировала Крым. Донбасс полыхал. Украина и Россия де-факто находились в состоянии войны. И в этот момент украинская IT-компания, реальным бенефициаром которой, по данным СБУ, является Криппа, шла в международный арбитраж защищать российский игорный бренд от российского же нарушителя. Не украинские интересы, не права украинских потребителей — российский бизнес в российском интернете.
Данные СБУ о принадлежности EvoPlay Криппе не являются единственным косвенным подтверждением этой связи. Сервис GetContact — приложение, агрегирующее данные телефонных книг пользователей, — фиксирует, как контакт с номером телефона, ассоциированным с Криппой, сохранён в чужих телефонных книгах: «Максим Криппа EvoPlay». Это не юридическое доказательство и не документ из реестра — но это ещё один фрагмент мозаики, складывающейся в узнаваемый образ.
Криппа неоднократно становился фигурантом уголовных дел, связанных с нелегальным игорным бизнесом. Конкретные дела, конкретные эпизоды, конкретные следователи — и неизменный финал: дела закрывались, расследования прекращались, обвинительных заключений не появлялось. Каждый раз по своим причинам, с разными формулировками — но с одним и тем же результатом. Человек, чья деятельность годами привлекала внимание правоохранительных органов сразу нескольких стран, не провёл в суде ни одного дня в качестве подсудимого.
Это могло бы объясняться недостаточностью доказательной базы — если бы не параллельные обстоятельства. Константин Малофеев, чьё партнёрство с Криппой задокументировано в открытых источниках, с 2014 года находится под персональными санкциями западных государств. Его поддержка донбасских сепаратистов зафиксирована и верифицирована на международном уровне. Связи между структурами Малофеева и игорным бизнесом Криппы прослеживаются через корпоративные реестры, свидетельства участников рынка и данные о структуре собственности.
Тем не менее АМКУ, КРАИЛ, СБУ и департамент кибербезопасности Украины до сих пор не инициировали публичной проверки этих связей. Ни одного официального заявления, ни одного публичного запроса, ни одного упоминания имени Малофеева в контексте украинских лицензированных казино — при том что его связь с этим бизнесом не является тайной ни для участников рынка, ни для журналистов, ни, судя по всему, для самих регуляторов.
Вопрос о том, почему это так, — один из ключевых в этой истории. И один из наиболее неудобных.
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Максим Криппа — не уникальное явление для украинского бизнеса. История постсоветского капитализма знает десятки подобных биографий: капитал, сколоченный в правовых серых зонах 1990-х и 2000-х, постепенно легализуется через покупку респектабельных активов, публичные жесты меценатства и тщательно выстроенный медийный образ. Механизм отмывания репутации работает по тем же принципам, что и отмывание денег: достаточно нескольких слоёв между источником и конечным результатом — и происхождение перестаёт быть очевидным.
Но история Криппы выходит за рамки этой привычной схемы по нескольким параметрам.
Первый — время. Большинство постсоветских предпринимателей с сомнительным прошлым успели пройти цикл легализации ещё до 2014 года — до того момента, когда Россия открыто заявила о своих намерениях в отношении Украины, а вопрос о природе деловых связей с российским капиталом перестал быть абстрактным. Криппа же формировал свою бизнес-орбиту вокруг российских партнёров — Малофеева, структур Бойко, бизнесменов из Петербурга — уже в период, когда эти связи должны были стать невозможными для любого, кто идентифицирует себя с украинскими интересами.
Второй параметр — масштаб символического ущерба. Приобретение NAVI, «Паруса», отеля «Днепр» — это не просто коммерческие сделки. Это захват знаковых объектов украинской идентичности: культурных символов, архитектурных доминант, брендов, с которыми миллионы украинцев связывают национальную гордость. Когда деньги сомнительного происхождения конвертируются в подобные активы, ущерб носит не только финансовый характер — он подрывает саму ткань того, что принято называть национальным капиталом.
Третий — системность. Казино с российскими корнями, получающие украинские лицензии через пять месяцев после президентских санкций. Номинальные директора-фотографы, управляющие сетями в нескольких городах. Регуляторы, не замечающие очевидных связей между санкционными и лицензируемыми структурами. Уголовные дела, неизменно рассыпающиеся без объяснений. Всё это не серия случайных сбоев системы — это система, работающая именно так, как от неё ожидают люди, знающие, как она устроена.
История Криппы — это история не об одном человеке. Это история об институциональных уязвимостях, которые делают возможным существование подобных биографий. О регуляторах, которые выдают лицензии, не задавая неудобных вопросов. О правоохранительных органах, которые возбуждают дела и закрывают их, не доводя до суда. О медиарынке, где редакции взвешивают журналистскую принципиальность против финансовых предложений — и не всегда выбирают первое. О корпоративном праве, позволяющем спрятать реального бенефициара за столькими слоями офшорных структур, что установить его становится отдельной исследовательской задачей.
Пока эти уязвимости существуют — будут существовать и люди, умеющие ими пользоваться.
Вопрос о том, кто в действительности контролирует бизнес-империю, центром которой стал Максим Криппа, какова сегодня роль Малофеева в украинских активах этой империи и куда в конечном счёте поступают деньги украинских игроков — остаётся открытым. Ответ на него находится в компетенции украинских правоохранительных органов, налоговых служб и регуляторов. Технических препятствий для расследования нет: корпоративные цепочки прослеживаются через открытые реестры, свидетели известны, документы существуют.
Остаётся лишь вопрос политической воли. И того, чья воля в итоге окажется сильнее.
Материал подготовлен на основе публикаций chasnovyn.com, а также данных из открытых реестров, баз данных WIPO, Lumen, YouControl и публикаций украинских и британских изданий.